— Ты опять ей отвечаешь?
Евгений, уже забравшийся под одеяло, прижал телефон к уху и сердито махнул жене рукой, чтобы она не мешала.
— Мам, да, дома. Да, ужинал. Нет, не острое. Да нормально всё… Мам, мы уже легли.
Алиса села на кровати.
— Женя, двенадцать двадцать.
Он отвернулся к стене.
— Да. Завтра на работу. Конечно, поставил будильник… Мам, ну всё, давай.
Разговор закончился только через четыре минуты.
Евгений положил телефон на тумбочку и сразу увидел лицо жены.
— Чего?
— Ничего. Спи.
— Алиса.
– Я сказала: спи.
— Ну опять ты начинаешь.
Она резко повернулась к нему.
— Я начинаю? Она звонит после полуночи, а начинаю я?
— Мама просто хотела узнать, всё ли нормально.
— Всё нормально было в одиннадцать сорок, когда она звонила первый раз. В одиннадцать пятьдесят пять тоже всё было нормально. За двадцать пять минут ничего не изменилось.
— Она переживает.
— Ей шестьдесят два, тебе тридцать пять. Что именно она проверяет? Не украли ли тебя из спальни?
Евгений нахмурился.
— Не надо говорить про маму таким тоном.
— Каким? Уставшим?
— Издевательским.
— Женя, я три дня назад попросила тебя об одном: после одиннадцати вечера телефон либо на беззвучный, либо вообще не отвечаешь. Ты согласился.
— А если срочно?
— Что срочного случилось сейчас?
— Откуда я заранее знаю?
— Спроси. Что случилось?
— Она просто…
— Вот именно.
Алиса встала с кровати. Спать уже не хотелось.
Эта история не началась сегодня и даже не в их браке.
Евгений всегда был очень близок с матерью. Когда они познакомились, Алисе это сначала даже нравилось. Мужчина, который звонит маме, интересуется её здоровьем, помогает с покупками и не забывает поздравить с праздником, выглядел куда приятнее тех, кто годами вспоминал о родителях только тогда, когда им самим что-то требовалось.
Проблема была в том, что у Евгения и его матери связь существовала не просто близкая. Она была постоянная.
Утром мама звонила узнать, проснулся ли он.
Днём могла набрать по видеосвязи без конкретного повода.
— Покажись хоть, сынок. Я тебя со вчера не видела.
Вечером спрашивала, что он ел.
Если Евгений отвечал, что они заказали пиццу, мать начинала читать лекцию о желудке. Если Алиса готовила мясо, спрашивала, почему без супа. Если супруги куда-то ехали, ей нужно было знать куда, во сколько вернутся и кто будет за рулём.
До свадьбы Алиса видела эту связь со стороны и не понимала масштаба. Евгений мог посреди прогулки ответить матери, сказать, где они находятся, и на этом разговор обычно заканчивался. После свадьбы оказалось, что мать знает буквально всё.
Она знала, когда у Алисы задержка на работе.
Знала, что они собираются менять диван.
Знала, сколько стоила стиральная машина.
Однажды Евгений вечером сказал:
— Мама считает, что нам рано брать машину в кредит.
Алиса тогда даже не сразу поняла, о чём речь.
— А мама почему вообще знает, что мы смотрели машину?
— Я ей сказал.
— Зачем?
— Просто разговаривали.
Таких «просто разговаривали» становилось всё больше.
Если Алиса заболевала, свекровь звонила Евгению узнать температуру жены, а потом могла отдельно позвонить Алисе и начать советовать таблетки.
Если супруги спорили, мать иногда уже на следующий день говорила Алисе:
— Ну ты Жене-то нервы не трепи.
Первый раз Алиса прямо спросила мужа:
— Ты ей наши ссоры пересказываешь?
— Не ссоры. Просто иногда советуюсь.
— О чём?
— О разном.
— Например?
— Да какая разница?
Для Евгения действительно не было разницы. Он с детства привык, что мама знает всё. Она была той, кому он рассказывал про контрольные, первую работу, увольнения, отношения с девушками. После смерти отца они стали ещё ближе. Евгению тогда было двадцать семь, матери пятьдесят четыре, и он очень боялся оставить её одну.
Поначалу это было понятно.
Он приезжал к ней несколько раз в неделю. Помогал с тяжёлыми покупками, возил по врачам, разбирался с коммунальными вопросами. Алиса никогда не возражала.
Проблема началась позже, когда помощь постепенно превратилась в отчётность.
Мать уже не просила приехать, если было нужно. Она просто звонила всегда.
И Евгений никогда не говорил: «Мам, сейчас неудобно».
Даже если действительно было неудобно.
Первые два года Алиса старалась не обращать внимания.
Потом начала раздражаться.
А потом поняла, что звонки матери Евгения занимают место буквально во всех их общих вещах.
Они могли смотреть фильм — телефон звонил.
Могли сидеть с друзьями — звонил.
Могли ехать в машине — звонил.
Однажды мать Евгения позвонила по видеосвязи, когда они выбирали плитку для ванной. Евгений сорок минут ходил с телефоном вдоль образцов, показывая матери каждый цвет.
— А вы что хотите серое? — спрашивала она. — Оно же мрачное. Алиса, тебе почему бежевое не нравится?
Тогда Алиса ещё пошутила:
— Может, нам сразу маму в чат с дизайнером добавить?
Евгений засмеялся.
Мать — нет.
С тех пор любое упоминание её звонков заканчивалось одним и тем же.
— Она одинокая.
— У неё давление.
— Она переживает.
— Мне сложно ей отказать.
У матери была своя квартира, подруги, сестра в соседнем районе и вполне нормальное здоровье для её возраста. Но Евгений каждый раз говорил так, будто от его ответа на звонок зависит, переживёт ли мама ближайшие десять минут.
Переломным моментом стала годовщина свадьбы.
Алиса заранее забронировала хороший ресторан. Не потому что была фанаткой красивых дат, а потому что в тот год у них всё время не совпадали рабочие графики. Она хотела провести один спокойный вечер вдвоём.
За первые два часа мать Евгения позвонила восемь раз.
Первый раз он ответил за столом.
Второй — тоже.
На третий Алиса попросила убрать телефон.
— Я только скажу, что мы заняты.
На четвёртый он не взял трубку.
Через минуту звонок повторился.
Потом ещё раз.
К седьмому Алиса уже не слушала, о чём говорит муж. Она сидела напротив, смотрела на свечу между ними и чувствовала себя не женой, а человеком, который случайно занял место в чужом семейном разговоре.
На девятый звонок Евгений встал.
— Я выйду на минуту. Она нервничает, что я не отвечаю.
— Женя, не надо.
— Быстро.
Он вернулся через двадцать минут.
Столик был пустой.
Алиса уже вызвала такси домой.
— Ты куда?
— Домой.
— Подожди. Ну чего ты?
— Поздравляю с годовщиной. Договори с мамой.
— Она просто испугалась.
— Чего?
— Что со мной что-то случилось.
— Потому что ты двадцать минут не отвечал?
— Не двадцать.
— Какая разница?
Он ехал домой позже один. После этой истории Алиса поставила единственное условие: после одиннадцати вечера никаких разговоров с матерью, если нет настоящей чрезвычайной ситуации.
После проваленной годовщины Алиса не разговаривала с ним почти до утра.
Евгений сначала пытался объяснить, почему задержался на улице.
— У неё давление подскочило.
— Она вызывала врача?
— Нет.
— Скорую?
— Нет.
— Тогда что ты двадцать минут делал?
— Успокаивал.
— От чего?
— Она переживала, что я не отвечаю.
Алиса смотрела на него и не понимала, как он сам не слышит абсурдность ответа.
Мать волновалась, потому что сын не брал трубку. Сын двадцать минут успокаивал мать из-за того, что не брал трубку. И причиной всего становилось то, что он пытался провести годовщину свадьбы с женой.
— Ты понимаешь, что это замкнутый круг?
— Какой ещё круг?
— Чем больше ты ей отвечаешь, тем чаще она звонит. Потому что знает: ты ответишь.
— А мне что, специально её игнорировать?
— Иногда — да.
— Я так не могу.
Это «не могу» Алиса запомнила лучше всего.
Не «не хочу». Не «мне жалко». Не «давай попробую объяснить».
Именно «не могу».
Поэтому просьба отключать телефон после одиннадцати была уже компромиссом. Алиса не требовала перестать общаться с матерью. Не считала звонки днём. Не запрещала ездить к ней по выходным.
Она попросила несколько ночных часов без свекрови.
Евгений согласился почти сразу, потому что ему показалось, что это самое простое решение.
Первую ночь телефон лежал экраном вниз.
Вторую — тоже.
На третью мать позвонила в десять пятьдесят восемь. Евгений разговаривал до одиннадцати пятнадцати и потом с довольным видом сказал:
— Формально она позвонила до одиннадцати.
Алиса тогда промолчала.
На четвёртую ночь договор окончательно закончился.
Евгений согласился.
Три дня всё было тихо.
А на четвёртую ночь мать снова включила видеозвонок.
И Евгений ответил.
Теперь он сидел на краю кровати и снова объяснял жене, что «ничего страшного не произошло».
Алиса указала на телефон.
— Ещё один звонок от твоей мамаши после полуночи — и я этот телефон в унитаз спущу! Я с мужем живу или с её круглосуточным диспетчером?! Хочешь каждый час докладывать, где ты, что ел, как покакал, и лёг ли спать — собирай подушку, свои шмотки и езжай к ней!
— Ты вообще нормальная? — Евгений вскочил. — Какая ещё «мамаша»?
— Твоя.
— Ты рот-то фильтруй.
— А ты телефон выключай.
— Моя мать имеет право мне звонить.
— А я имею право спать ночью рядом с мужем, который хотя бы ночью не отчитывается перед мамой.
— Ты сейчас специально всё выворачиваешь.
— Я ничего не выворачиваю! Ты обещал!
Телефон снова засветился.
Мать звонила повторно.
Евгений потянулся к тумбочке.
Алиса оказалась быстрее. Она выхватила телефон и бросила на пол.
Аппарат ударился углом. По экрану пошла трещина.
— Ты что сделала?!
— Я предупреждала.
Евгений шагнул к ней и ударил ладонью по лицу.
На секунду оба замерли.
Алиса медленно повернула голову обратно.
— Ты меня ударил.
— А ты телефон разбила!
Она наклонилась, схватила аппарат и со всей силы бросила в стену. Корпус разлетелся, крышка отлетела под шкаф.
— Теперь точно разбила.
Дальше они орали оба.
Евгений кричал, что мать могла позвонить по срочному делу.
Алиса — что срочное дело почему-то каждый раз оказывается вопросом, поел ли он и лёг ли спать.
Он называл её истеричкой.
Она говорила, что если взрослому мужчине нужна круглосуточная связь с матерью, то ему действительно проще жить с матерью.
Ночью они легли в разных комнатах.
Утром Евгений первым делом поехал за новым телефоном.
Алиса не остановилась.
Ей самой было неприятно вспоминать, что произошло. Разбитый аппарат был глупостью. Но пощёчина осталась куда сильнее телефонного стекла.
Когда Евгений вечером вернулся, он положил новую коробку на стол.
— Купил.
— Вижу.
— Могла бы хотя бы извиниться.
— Что касается телефона — я могу.
Он ждал.
— Извини, что разбила твой телефон.
— И всё?
— А ты?
— Что я?
Алиса посмотрела на него.
— Ничего.
Евгений понял, но признать вслух не захотел.
— Ты меня довела.
— Тогда нам вообще разговаривать не о чем.
После истории с пощёчиной Евгений несколько раз возвращался к разбитому телефону так, будто именно телефон был главным событием той ночи.
— Он стоил почти семьдесят тысяч.
— Купил новый.
— Это не значит, что старый можно было разбивать.
— Нельзя.
— А ты разбила.
— Да.
— И всё?
— Что ты хочешь услышать?
— Что ты понимаешь, насколько это ненормально.
— Понимаю.
Евгений ждал продолжения.
Алиса каждый раз смотрела на него и думала, что он сам выбирает, о чём говорить.
О том, что жена разбила телефон, он мог рассуждать долго.
О том, что ударил её по лицу, — почти никогда.
Один раз всё-таки сказал:
— Ну я сорвался.
— Я заметила.
— Ты меня спровоцировала.
— По телефону?
— Всем этим.
— Понятно.
— Вот ты опять разговариваешь так, будто я один виноват.
— А я и не говорю, что я была права.
— Но меня выставляешь каким-то…
— Каким?
Он не ответил.
Синяк почти не появился, только несколько часов горела щека. Алиса даже на работу пошла как обычно.
Но после этого ей стало неприятно, когда Евгений резко двигался во время ссоры.
Она сама злилась на себя за эту реакцию.
Раньше никогда его не боялась.
Теперь иногда ловила себя на том, что автоматически делает шаг назад.
Евгений этого либо не замечал, либо делал вид, что не замечает.
Несколько дней они жили напряжённо. Мать Евгения продолжала звонить, только теперь он выходил с телефоном в ванную или на балкон.
— Можешь не прятаться, — сказала Алиса.
— Я не прячусь.
— Тогда почему уходишь?
— Потому что ты начинаешь кривиться, как только видишь имя мамы.
Алиса больше не спорила.
Через неделю она обнаружила второй телефон случайно.
Искала зарядку в ящике стола и увидела дешёвый чёрный аппарат. Такие покупали детям в школу или пожилым родственникам: простой корпус, маленький экран, минимум функций.
В телефоне стояла отдельная SIM-карта.
Когда Евгений пришёл домой, аппарат лежал посреди кухонного стола.
— Это что?
Он остановился.
— Телефон.
— Я вижу.
— Запасной.
— С отдельной симкой?
Евгений несколько секунд молчал.
— Чтобы с мамой разговаривать.
— Понятно.
— И что?
— Ничего.
— В смысле ничего?
— В прямом.
Он явно ожидал скандала. Приготовился заранее: нахмурился, скрестил руки, даже начал объяснять первым.
— Я купил его потому, что ты ведёшь себя неадекватно. Мне надо иметь возможность нормально общаться с матерью.
— Общайся.
— Вот и буду.
— Хорошо.
— Алиса, не делай это лицо.
— Какое?
— Будто ты уже что-то решила.
Она убрала тарелку в раковину.
— Я просто поняла.
— Что поняла?
— Что просить тебя бесполезно.
На этом разговор закончился.
После покупки второго телефона у Евгения появилась странная система.
Основной смартфон лежал на виду.
Дешёвый аппарат он сначала держал в кармане куртки, потом стал оставлять в машине, позже — в ящике письменного стола.
Мать звонила именно туда, если понимала, что поздно.
— Ты сам ей этот номер дал специально для ночных звонков? — однажды спросила Алиса.
— Не для ночных. Просто чтобы связь была.
— У тебя уже была связь.
— С тобой невозможно нормально разговаривать на эту тему.
— А со мной уже и не надо.
Евгений действительно начал разговаривать с матерью почти тайком. Не потому что считал это неправильным, а потому что хотел избежать очередной ссоры.
Ему казалось, что это разумный компромисс.
Жене не мешают звонки.
Мать получает сына.
Все должны быть довольны.
Только Алиса после этой находки окончательно поняла: муж не собирается менять саму ситуацию. Он собирается сделать её менее заметной.
Именно поэтому она перестала требовать.
Она не просила больше убрать телефон за ужином.
Не напоминала о позднем времени.
Не спрашивала, почему он сорок минут сидит в машине после работы, разговаривая с матерью.
Евгений сначала даже расслабился.
А через месяц начал жаловаться, что жена «отдалилась».
Он почему-то ожидал, что если убрать открытые скандалы, прежняя близость вернётся сама.
С этого дня Алиса действительно перестала спорить.
Раньше она пыталась планировать выходные.
— В субботу съездим за город?
Теперь не спрашивала.
Если хотела куда-то пойти, шла одна или с подругой.
Ужинала иногда раньше Евгения, иногда позже. Готовила на двоих по привычке, но всё чаще покупала продукты только под себя.
В спальне между ними стало тихо, но не спокойно.
Евгений сначала даже решил, что жена наконец смирилась.
— Вот видишь, — сказал он через пару недель. — Можно же нормально жить без этих вечных разборок.
— Можно.
— Я маме тоже объяснил, что ночью лучше не звонить.
В этот же день второй телефон завибрировал в половине двенадцатого.
Евгений вышел на кухню.
Алиса перевернулась на другой бок.
Он вернулся через пятнадцать минут, лёг рядом и попытался обнять жену.
— Я устала.
— Ты каждый вечер устала.
— Значит, каждый вечер.
— Ты специально?
Алиса отодвинулась.
— Нет.
И в этом была главная разница.
Она действительно больше не хотела.
После второго телефона в ней как будто что-то выключилось. Не любовь одним днём — так не бывает. Скорее желание спорить за место рядом с собственным мужем.
Евгений это почувствовал быстро.
— Мы в кино сходим?
— Я завтра с Леной договорилась.
— А послезавтра?
— Послезавтра у меня дела.
— Какие?
— Свои.
— Ты теперь специально всё планируешь без меня?
— Я просто перестала ждать, когда у тебя будет время между звонками.
— Опять мама.
— Ты сам спросил.
Он начал обвинять жену в холодности.
— Ты со мной как с соседом живёшь.
— А ты как хочешь?
— Как муж с женой.
— Тогда надо было быть мужем.
— Вот опять.
— Женя, давай без этого. Ты выбрал, как тебе удобно. Я больше не мешаю.
— Я ничего не выбирал!
— Хорошо.
Её спокойствие раздражало его сильнее прежнего крика.
Однажды он ударил кулаком по двери спальни.
— Ты можешь хоть нормально поговорить?!
— Позвони маме. Пожалуйся.
— При чём тут мама?!
Алиса впервые за вечер засмеялась.
— Вот именно.
Евгений ушёл спать в гостиную.
Наутро он снова разговаривал с матерью по второму телефону.
Параллельно Алиса начала возвращать себе жизнь, которую несколько лет постоянно подстраивала под Евгения.
Раньше они почти все выходные планировали вместе.
Если мать звала сына приехать, Алиса либо ехала с ним, либо меняла свои планы.
Теперь она перестала.
В субботу могла уйти с подругой на выставку.
В воскресенье — поехать к своим родителям.
Несколько раз оставалась после работы в кафе с коллегами.
Евгений раздражался.
— Ты мне вообще собираешься говорить, куда уходишь?
— Говорю. Я буду поздно.
— А куда?
— С девочками.
— С какими?
— С работы.
— А конкретнее?
— Женя, я не твоя мама. Отчёт по минутам не будет.
Эта фраза его особенно задела.
— Ты теперь всё через маму будешь выворачивать?
— Пока это самая заметная вещь в нашем браке — наверное.
Евгений обвинял её в том, что она специально мстит.
Но Алиса не чувствовала мести.
Ей просто впервые за долгое время стало легче планировать день, не ожидая, что в любой момент их разговор, ужин или поездка прервутся звонком.
Однажды она поймала себя на том, что после работы не хочет идти домой.
Не потому что там был скандал.
Наоборот. Там всё чаще было тихо.
Просто дома её ждал человек, с которым она уже почти перестала делиться чем-либо важным.
Так они прожили несколько месяцев.
Мать Евгения продолжала звонить.
Он продолжал отвечать.
Ночью звонков стало чуть меньше, но не потому, что Евгений поставил границу. Просто он научился оставлять дешёвый аппарат без звука и проверять пропущенные вызовы, как только жена уходила в душ или засыпала.
Мать знала о конфликте.
Алиса поняла это, когда та однажды позвонила ей напрямую.
— Алисочка, ты на Женю не сердись.
— За что именно?
— Он переживает, что вы ругаетесь из-за меня.
— Мы не из-за вас ругаемся.
— Ну конечно из-за меня. Но ты пойми, я мать.
— Я понимаю.
— У меня один сын.
— И ему тридцать пять.
На том конце возникла пауза.
— Возраст тут ни при чём. Для матери ребёнок всегда ребёнок.
— Может быть. Только для жены муж должен быть взрослым человеком.
— Я не вмешиваюсь в ваш брак.
Алиса чуть не рассмеялась.
— Хорошо.
— Я просто звоню сыну.
— Хорошо.
— А ты не должна ставить его перед выбором.
– Я уже не ставлю.
Мать Евгения, кажется, не поняла ответ.
Зато Алиса поняла его очень хорошо.
Она сняла обручальное кольцо.
Не демонстративно. Просто вечером положила в маленькую коробку в шкафу.
Евгений заметил только через несколько дней.
— Кольцо где?
— Убрала.
— Почему?
— Не хочется носить.
— Ты совсем уже?
— Нет.
— То есть ты хочешь показать, что мы не женаты?
— Я ничего тебе не хочу показывать.
Он начал требовать объяснений.
Алиса отказалась.
В выходные впервые поехала к его матери не она, а только Евгений.
— Поехали вместе.
— Нет.
— Мама обидится.
— Пусть.
— Из-за чего?
— Женя, серьёзно?
— Ты опять начинаешь наказывать маму.
— Я её вообще не трогаю. Езжай.
Он уехал один.
После этого Алиса больше ни разу не появилась у свекрови.
Сначала Евгений рассказывал матери, что жена занята. Потом перестал придумывать причины.
Дома супруги всё больше существовали параллельно.
Коммунальные платежи оплачивали как раньше.
Продукты покупал каждый, кто заходил в магазин.
Но общих вечеров почти не было.
Евгений то и дело сидел с телефоном. Иногда говорил с матерью двадцать минут, иногда сорок. Мог обсуждать с ней, какую рубашку купить, стоит ли менять резину на машине сейчас или через месяц, что делать с болью в спине.
Алиса больше не комментировала.
Поиск квартиры Алиса скрывала не из страха, что Евгений запретит. Она просто не хотела ещё одного длинного спора до того, как сама разберётся с деньгами.
Она считала спокойно.
Сколько стоит аренда.
Какой нужен залог.
Сколько уйдёт на переезд.
Что из мебели понадобится купить сразу.
Оказалось, что отдельная жизнь не выглядит невозможной.
Да, квартира будет меньше.
Да, придётся отказаться от части привычных покупок.
Но зато никто не будет в половине первого ночи сидеть рядом и шептать в телефон:
— Да, мам, я сплю. Ну почти.
Алиса посмотрела несколько квартир после работы.
Первая оказалась совсем тесной.
Во второй пахло сыростью.
Третья понравилась: маленькая кухня, нормальная ванная, светлая комната и пятнадцать минут до офиса.
Она ещё не внесла залог, когда Евгений увидел объявления.
Поэтому его вопрос «куда ты съедешь?» был для Алисы уже не теоретическим.
Она знала куда.
И знала, сколько это будет стоить.
Она начала искать отдельную квартиру.
Сначала просто смотрела цены.
Потом выбрала район ближе к работе. Сравнила пять вариантов. Посчитала, сколько будет уходить на аренду, коммунальные услуги и дорогу.
У неё была нормальная зарплата. Одной жить она могла.
Нужен был только момент, когда она решится окончательно.
Евгений увидел объявления случайно.
Алиса оставила ноутбук открытым на столе и пошла в душ.
Когда вернулась, муж стоял возле экрана.
— Это что?
Она сразу поняла.
— Квартиры.
— Я вижу, что квартиры! Почему аренда?
— Потому что я съеду.
— Куда ты съедешь?
— Отсюда.
— Ты нормальная вообще? Мы из-за телефонных звонков семью разрушим?
— Мы уже её разрушили.
— Кто «мы»?
— Ты не хочешь слышать ответ.
— Нет уж, скажи!
— Ты.
Евгений отступил на шаг.
— Я?!
— Да.
— Потому что отвечаю матери?
— Потому что тебе важнее быть хорошим сыном каждую минуту суток, чем мужем хотя бы несколько часов.
— Опять ты перекручиваешь.
— Женя, я тебе объясняла. В ресторане. Дома. После полуночи. После разбитого телефона. После того, как ты меня ударил. После второго телефона.
— Телефон ты сама разбила!
— Да. И извинилась.
— А я, значит, чудовище?
— Я этого не говорила.
— Но думаешь!
— Я думаю, что не хочу больше так жить.
Он начал ходить по комнате.
— И что дальше? Развод?
— Да.
Ответ прозвучал слишком просто.
Евгений остановился.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Из-за мамы?
— Из-за тебя.
— А мама тут тогда при чём?
— Уже ни при чём.
Он ещё долго спорил.
Говорил, что Алиса преувеличивает.
Что можно сходить к семейному психологу.
Что мать одна.
Что жену никто не заставляет разговаривать с ней.
Что второй телефон вообще был куплен ради спокойствия в доме.
Алиса слушала и понимала: даже сейчас он не видит проблемы в собственном решении. Его раздражало только последствие.
Через две недели она сняла небольшую однокомнатную квартиру.
Переезд занял один вечер.
У Алисы не было желания делить ложки и спорить из-за полотенец. Она забрала свою одежду, ноутбук, книги, косметику, несколько вещей, которые покупала сама, и кольцо из коробки.
Она оставила кольцо на комоде.
Евгений стоял в коридоре.
— Вот так просто?
– Не просто.
— Я думал, ты перебесишься.
— Я не бешусь уже несколько месяцев.
— И ты реально подашь на развод?
— Да.
— Алиса…
Она застегнула куртку.
Он не попросил остаться.
Не поехал за ней.
Не предложил наконец выключить второй телефон.
Когда Алиса вышла из квартиры, Евгений закрыл дверь и почти сразу позвонил матери.
В ту ночь он спал один.
На следующую — тоже.
А потом собрал спортивную сумку и поехал ночевать к матери.
Сказал себе, что временно. Просто дома одному тяжело.
Мать постелила ему в бывшей детской комнате, утром приготовила завтрак и несколько раз повторила, что нормальная жена не бросает мужа из-за такой ерунды.
Евгений соглашался.
Спустя неделю он всё ещё оставался у неё на ночь.
Через две — тоже.
Алиса тем временем подала на развод.
Когда пришло уведомление, Евгений позвонил ей.
— Ты всё-таки подала.
— Да.
— Можно было ещё подумать.
— Я думала несколько месяцев.
— Ты упрямая.
— Пусть.
— И что мне теперь делать?
Алиса почти ответила привычным «позвони маме», но не стала.
— Разбирайся сам.
Они поговорили меньше пяти минут.
После звонка Евгений снова набрал мать.
Она ответила со второго гудка…
